» » Блудница из Никаты (эроповесть) часть 1

Блудница из Никаты (эроповесть) часть 1

— К вам... посетители, — зеленоволосая Юма замялась, не зная как представить таких необычных гостей.

— Проси.

Увидев цветастые балахоны, Ирма насторожилась.

«Они пришли явно не за телесными удовольствиями. Но кто из нас без греха? Все мы люди».

— Зачем я вам понадобилась, святые отцы? Неужели теперь и вам можно посещать мой веселый дом? Присаживайтесь. Вина не предлагаю, может, простой воды?

Два молчаливых кивка. Один из визитеров, тот, что старше, небрежно кинул на стол два холщовых мешочка. Внутри приятно захрустело, лаская слух. Этот звук не спутаешь ни с чем, так хрустят только камешки. Ирма взвесила один кошель на ладони, и удивленно вскинула брови:

— это, какие же ваши фантазии я должна буду удовлетворить за такое щедрое вознаграждение?

Сняв тунику, она раздвинула ноги, выставляя на показ свое тело. Тело ослепительной красоты. За такое количество драгоценных камней она была готова почти на все. Но монахи закрыли глаза. Старший, пытаясь сохранить самообладание, произнес:

— Вы нас неправильно поняли. Мы хотели бы поговорить о Кристиане Адакийском.

Ирма неохотно оделась.

— Можете открыть глаза. Прошу прощения, я слегка поторопилась.

— Вам знакомо это имя?

— Конечно. Кто же не знает врага Никаты номер один. Что я должна с ним сделать? Убить? Отравить? Нет, постойте, я попробую угадать.... Затрахать его до смерти?

— Почти. Вы должны выйти за него замуж.

— Вы в своем уме? На кой мне сдался этот юнец, во имя быка? Я не хочу провести остаток жизни в золотой клетке. А если, все-таки, будет война, и мы победим? Что будет со мной? Меня же повесят. Да и посмотрите на мои волосы!

Ирма потянула себя за фиолетовую прядь волос.

— Вы сразу же разведетесь, как только... очень скоро разведетесь. И не нам учить женщину красить волосы.

Он погладил себя по лысой голове — духовенству волос не полагалось.

— Я не согласна! Так рисковать...

— Риск — спутник любого дела. А эти блестяшки только половина того, что вы получите. Вам хватит на три жизни.

— Но зачем вам это нужно?

— Мне бы не хотелось раскрывать все детали простой любодее, когда на кону судьба страны...

— Я вам не простая! И не любодея. — Ирма гордо выпрямила спину. — Я блудница! Лучшая на всем севере. Я сама выбираю, с кем и когда проводить время.

Старший смутился, а его спутник и вовсе покраснел, как девушка.

— Прошу прощения за оскорбление. Я сказал это, не подумав. Слава о вашем искусстве идет впереди вас, всем известно, что вам доступны особые умения, которые...

— Извинения приняты, — смягчилась Ирма.

Закинув ногу на ногу, она улыбнулась, увидев, как две пары глаз завороженно проследили за этим, в общем-то, невинным движением.

— Итак, я слушаю. Пока я не пойму, чем мне это грозит, согласия вы не получите. И представьтесь, наконец.

Монах вздохнул.

— Хорошо. Будь, по-вашему. Вы не только прекрасны собой, но и умны. Чему я безмерно рад. Мое имя Марк, это мой помощник, Оскар.

Он задумался, но поборов, наконец, все сомнения, продолжил:

— нам необходимо сменить королевскую династию наших строптивых соседей. Иначе, Никату ждет кровопролитная война, как вы справедливо заметили. А мы сейчас находимся не в лучшем экономическом положении, чтобы с кем-то воевать.

— Кому это «нам» необходимо?

— Братству. Вы ведь не думаете, что нашей благословенной Никатой единолично управляет этот сластолюбивый толстячок Асар? М-да... так вот: Дино третий при смерти, а если его единственный сын Кристиан Адакийский сочетается с вами морганатическим браком, он потеряет право на трон. Вы должны заставить его сделать это любой ценой. Говорят, он любит женщин, вам не составит труда его очаровать. Подробное досье на него вы получите позже. Вот и все, что я могу вам рассказать. Но и этого хватит, чтобы вас четвертовали, если в народе пойдут слухи о заговоре. Столица полна шпионов, в том числе из Адакии.

Ирма, задумчиво теребя подол бесстыдно короткой туники, подняла взгляд на Марка.

— вы были не правы, высоко оценив мой ум. Мне не следовало спрашивать. Во всяком случае, сейчас. Если эта информация станет доступна всем, то обвинят меня, даже если я в этом буду не виновата.

— Мы не звери, Ирма Тулле. Сначала мы тщательно расследуем утечку, нам не нужны безвинные жертвы. Могу вас утешить, пока об этом знают только пять человек.

— В этом мало утешения. Пока вы будете расследовать, я сгнию заживо в тюремной яме.

— Как я уже сказал, риск присутствует в любом деле. Никто из нас не застрахован ни от тюрьмы, ни от смерти. Сегодня человек счастлив, радуется жизни, а завтра Посланник... — Марк провел ладонью по голове, — призовет его к себе. Я уверен, что вы умеете хранить тайны, ведь у вас столько знаменитых... друзей. — Он попытался подобрать слово помягче, что бы не дай бык, не обидеть эту гордую шлюху. — Что стало бы с вами, расскажи вы кому-нибудь хоть малую часть того, о чем они тут болтают?

Ирма кивнула, рассыпав волосы по обнаженным плечам.

— Хорошо! Какой у вас план, кроме посягательства на цвет моих волос?

Марк снова погладил себя по гладкой лысине и со значением посмотрел на своего спутника. Тот оживился, и, наконец-то, Ирма услышала голос этого симпатичного монаха:

— Через семь дней в Адакию отправляется мирное посольство. В числе прочих, его будут сопровождать представители духовенства и торговли. Я буду в числе гостей, и обещаю прилежно за вами приглядывать, во избежание каких-либо неприятностей.

— Вы хотите перекрасить меня в оранжевый?! — Ахнула Ирма, в который раз схватившись за волосы.

— Простите, но в какой же еще? Королевский белый вызовет вопросы.... Не брить же вас на лысо? Оранжевый, бесспорно, самый яркий, но в данном случае, и самый неприметный. Нам ведь нужно подчеркнуть разницу между вами и наследником....

— Может быть, зеленый? — Ирма была согласна выдать себя за прислугу, лишь бы не быть похожей на ненавистных ей торгашей.

— Тогда, боюсь, даже ваши умения не помогут нам достичь цели. Вы же знаете, как у нас, да и в Адакии, относятся к слугам. Тем более, к женщинам.

Оскар продолжил излагать незамысловатый план:

— Нам нужно чтобы наследник вас заметил. Лучше всего, во время обеда и вечерней... оргии, в честь нового посольства. Правда, торговцам туда вход запрещен, но я что-нибудь придумаю.

— Оргии?

— Понимаете, у Адакийцев несколько иная культура и обычаи. Еще и поэтому, наш выбор пал на вас. Представьте, как бы повела себя... хм... обычная женщина, если бы ее пригласили на оргию?

— Понимаю. А во время оргии вы тоже будете за мной приглядывать? — Ирма хитро улыбнулась и повторила трюк с ногами, с удовольствием отметив смущение монахов.

— У меня запланирован визит в храм Посланника, но после этого, я постараюсь вас обязательно отыскать.

Ирма надолго задумалась, не прекращая играть с чувствами монахов — то и дело обмахивая себя коротким подолом туники. Дни стояли, и правда, жаркие.

— Благословите меня, святой отец. Я согласна.

Она упала на колени, прикоснувшись лбом к сандалиям Оскара, всем телом ощущая на себе пристальные взгляды монахов. Оскар прикоснулся двумя руками к символу быка — стальной двузубой «вилке», висящей на груди, и торжественно забубнил:

— Благословляю тебя, Ирма Тулле, на благое дело во имя Посланника, во имя вечного спутника его, быка. Пусть сопутствует тебе его воля, его сила и его разум....

Когда незваные гости чересчур поспешно удалились, она оглянулась, не вставая с пола. В зеркале напротив, отражалась ее ухоженная промежность, начисто лишенная волос.

«Несчастные люди! Все эти игры от недостатка телесных удовольствий. Человек, если он в здравом уме, после любовных утех никогда не будет думать о войне».

Ирма легла на неприбранное ложе, перевидавшее за свой век несметное количество знатных и не очень, задниц и спин. Чувствуя, что возбуждена от невинной игры с монахами, она снова сняла тунику.

«Представить кого-нибудь сильного, грубого...», — она попыталась вспомнить кого-нибудь подходящего, и перед глазами возник образ монаха Оскара.

«Действительно, чего далеко ходить?. ..Оскар разделся, скинув смешное разноцветное одеяние монаха. Повел мускулистыми плечами. Толстый, длинный член уже торчит, указывая вверх крупной, как большая ягода головкой. Монах хватает меня за волосы, грубо ставит по-волчьи и резко, будто хочет проткнуть меня насквозь, вводит член. Брызнули слезы. От непереносимой боли я кусаю губы. Ведь я еще там совсем сухая...»

Ирма провела ладонью по влажным половым губам.

«От его напора я намокла, жалобно поскуливая, прошу: еще, еще, сильнее! Его бедра двигаются с бешеной скоростью, сотрясая мое тело. Я едва терплю, чтобы не закричать, моля о пощаде. Грудь болтаясь, трется твердыми сосками о покрывало из грубой ткани, добавляя моим ощущениям остроты...»

Ирма смотря в одну точку, сосредоточено терла промежность двумя пальцами, покраснев от возбуждения.

«Я чувствую, как хлынула его сперма! Но он не дал насладиться теплыми струями внутри меня, Оскар придумал кое-что получше. Он вытащил член и мою спину оросили мутно-белые капли. Тягучие, как молодой мед. Я забилась в оргазме....»

Ирма вздрагивая и часто дыша, откинулась на жесткую подушку, набитую пахучими травами.

— Вот как надо! Миром должна править любовь.

Удовольствия удовольствиями, но пора было подумать и о делах. До поездки всего лишь семь дней, а еще столько всего нужно купить.

— Юма, собирайся на рынок!. .. Юма?

Ирма на трясущихся ногах дошла до двери, выглянула в коридор и вздрогнула. На пороге лежала Юма с ножом в груди. Она умоляюще смотрела на госпожу, пытаясь дотянуться до нее слабеющей рукой, но судорожное дыхание говорило о том, что конец уже близок.

— Конспираторы! Бычий член вам в задницы! Она же человек!

«Если бы я не согласилась, то наверняка лежала бы рядом с Юмой. Придется ехать к быку на рога без служанки. Где сейчас так быстро найдешь подходящую?»

***

От процессии, выступившей из города, рябило в глазах. Единственный из беловолосых, наездник во главе колонны — посол Никаты в Адакии. За ним верблюды, тянувшие крытые экипажи, на них зеленоволосые возницы. Внутри фургонов посольские служки. Рядом многочисленные носильщики и прочие слуги, кому полагалось идти пешком. В середине обоза сверкающее лысинами духовенство, ощетинившееся пиками и секирами. И замыкало колонну оранжевое купечество. По обочинам, провожая путешественников, бурлило черноволосое море голов, отсюда и «чернь» — прозвание низшего сословия, крестьян и мелких ремесленников, которых и вовсе не считали за людей.

Как только хвост колонны миновал городские ворота, посол слез с белоснежного верблюда и зашел в свой дом на колесах, чтобы укрыться от полуденного зноя. В рядах купечества прошло движение — мужчины хватая за руки служанок, один за другим скрылись в фургонах. Вскоре оттуда стали доноситься женские стоны, визг, а кое-где и громкий плач. А чем еще заняться в дороге? Насилие, вино и женщины — вечные спутники мужчин.

Ирма, изнывая от жары, тоже легла в свой фургон, крытый прочным тентом. По легенде, она представляла кожевенное и меховое производство южных провинций, поэтому в мягких подстилках недостатка не было. Сняв легкую тунику, она с удовольствием растянулась на импровизированном ложе и уставилась в подрагивающий потолок повозки.

— Тук-тук-тук, — раздался знакомый голос.

— Запрыгивайте, Оскар!

Чтобы освободить место для монаха Ирма согнула ноги в коленях, выставив на показ свои женские прелести. Откинулся полог, и с лица Оскара исчезла заготовленная вежливая улыбка.

— Не стесняйтесь, что же вы? Будем считать, что я испытание вашей веры.

— Так и есть... И, похоже, испытание я не выдержу.

Рослый, хорошо сложенный монах легко перепрыгнул деревянный борт и прилег в ногах у Ирмы.

— Как вам в новой роли?

Оскар сосредоточенно рассматривал тент, стараясь не вертеть головой.

— Ничего, если бы не мои безобразные волосы.... Да посмотрите же на меня! Тем более, вы уже все видели, в моем доме, в зеркале.

— Простите. Значит, мне не показалось, что вы это специально устроили. Марк потом всю ночь истязал себя плетью.

— А вы?

— Я слаб и молод, мое семя не удержалось и...

— Не переживайте так, Оскар. Самоудовлетворение не грех, а потребность тела. Вы же питаете его влагой, едите, спите.

— Ваши речи греховные...

— Ах, бросьте! Вы же знаете, чем я зарабатываю себе на старость? Если бы это было неугодно Посланнику, меня давно бы доставили в чистилище на бычьих рогах.

— Ирма... я должен кое-что сказать, пусть даже на меня падет гнев Сияющего. Знайте, я буду защищать вас, если придется, изо всех своих сил. И, если нужно, отдам жизнь.

— Пока ничего такого вы не сказали.

— Потому что... Вы самое прекрасное создание Посланника. Я вас лю...

— Молчите! Вот это уже лишнее. Я блудница, а вы монах.

— Мне все равно!

— В вас кипит кровь. Все потому, что я лежу перед вами обнаженной. Дайте-ка вашу руку.

Оскар сел и спрятал руки за спину. Ирма придвинулась, и только тогда испуганный монах подчинился. Протянул руку, лишь бы искусительница больше не приближалась.

— Ваша рука в моей. Что вы чувствуете?

— Хм... ничего особенного, если на вас не смотреть.

— А теперь? — Она положила его руку себе на грудь.

Крепко зажмурившись, Оскар скороговоркой зашептал молитву:

— во славу светлого имени избавь от рогов карающих, одари душевным покоем жаждущего, отпусти грехи вольные и невольные...

— Ничего особенного, это всего лишь грудь. Довольно большая. Упругая. Теплая. Созданная Посланником, между прочим, — ответила за него Ирма.

Она обняла его, и повалила на шкуры. Задрать цветастый балахон было делом одной секунды.

— Вот это да! Какой он... вдохновляющий на подвиги. — Ирма от удивления открыла рот, рассматривая член монаха.

Не чувствуя сопротивления она по-хозяйски уселась на него, из опыта зная, что сейчас не время для прелюдий. Все решает натиск. Ее широкие бедра закачались вверх-вниз, как меха в кузне, раздувая огонь желания в теле монаха. Монаха, теперь уже совращенного с истинного пути.

Годы воздержания дали о себе знать — тугая струя спермы ударила в горячее влагалище блудницы. Она всхлипнула и упала на грудь Оскара.

— Тебе ведь понравилось? — прошептала Ирма, перейдя на «ты».

Раскрасневшийся монах только кивнул, не отрывая от нее влюбленного взгляда.

— А я тебя представляла в своих фантазиях, сразу после того, как вы с Марком так быстро от меня сбежали. Надеюсь, я разбудила в тебе того ненасытного самца. Ты ведь придешь ко мне еще?

— По окончании нашей миссии мне придется покинуть братство...

— Не велика потеря. Жизнь такая разная, в ней столько чудес! Что это?

Ирма потянула за тонкую цепочку, висящую на шее ее защитника.

— Ух ты, свисток. Зачем он тебе?

— Это для...

Она с силой дунула в железную трубку и... вокруг поднялась суматоха, их фургон потянуло куда-то в сторону, раздались крики, грохот, заметались люди.

—. ..твоей защиты, — закончил Оскар. — Чтобы не происходило, сейчас не высовывайся. Так предписано правилами.

Он оправил балахон и выпрыгнул из повозки, успев быстрым поцелуем скользнуть по губам Ирмы. Когда все стихло, она посмотрела наружу через щель в тенте, а потом и вовсе высунула голову, не веря глазам. Ее фургон и посольский дом на колесах окружали ровным широким кругом остальные повозки. В них прятались купцы и прислуга. А в просветах этой крепости, на равном расстоянии друг от друга, стояли вооруженные до зубов монахи.

— Что, во имя быка огнедышащего, тут происходит?!

Из дома на колесах на нее смотрел белоголовый посол. Не меняя выражения лица, он по-птичьи моргнул и занавеска задернулась. Бесстрастное лицо посла исчезло. Снова раздался свисток, все пришло в движение, колонна начала принимать свой нормальный вид. Вернулся Оскар с корзинкой, изумительно пахнущей жареным мясом.

— Объясни мне, что случилось? — с аппетитом жуя кусок верченой птицы, спросила Ирма.

— Понимаешь, — начал он, снова уставившись на тент, — я за этим к тебе и приходил. Чтобы провести учения.

— Да какого сраного быка? Какие еще...

Оскар закрыл ей рот поцелуем.

— Не богохульствуй. Ты самая важная персона в нашем обозе, даже важнее посла. Мы должны защищать тебя, поэтому, я нахожусь рядом с тобой.

— И ночью?

— И ночью, — повесив голову, ответил Оскар, понимая, куда она клонит.

— Тебе повезло, воин. Я научу тебя, как играть в сладкий сахарок и горький перчик. А еще в пчелку и лилию. А потом...

— Забодай меня бык! За что мне эти испытания?

Он снова оказался в объятиях, среди шкур, прижатый крепкими бедрами к деревянному полу повозки.

***

— Знаешь, у меня ведь не всегда были фиолетовые волосы. Мне исполнилось десять, когда родители продали меня в купеческий дом.

— Кем они были?

— Чернь! — Зло ответила Ирма, давая понять, что не хочет говорить о своей родне. — Долгое время я была «зеленой». Меня насиловали. И хозяин, и хозяйка. А иногда они делали это вместе. Поэтому я и ненавижу оранжевых.... Потом купец прогорел, выгнал меня на улицу. Месяц скитаний по городу, милостыня у ворот вашего храма, и мне, наконец, повезло. Я уже в детстве отличалась неплохими формами....

— Ты совершенна...

— Не перебивай, а то снова будешь пчелкой!

Снаружи уже заиграл красками закат, по колонне пробежал клич:

— Привал! Привал! Привал!

Обоз снова превратился в неприступную крепость. После непрерывного грохота колес, стало непривычно тихо. Ирма легла Оскару на грудь и, поигрывая «вилкой», продолжила рассказ:

— Меня подобрала хозяйка веселого дома. Там я всему и научилась. Но все еще была «розовой». А я хотела большего, стать лучшей из лучших. На это у меня ушло очень много времени и сил. И вот, я лучшая на всем севере, а может и на юге тоже. Во всяком случае, гостей оттуда было не мало. А что дальше? Я начала скучать. Поэтому я и согласилась на эту авантюру. Неплохая возможность увидеть, как живут люди за пределами Никаты.

— Посланник проповедовал, что уныние это грех...

— Да, знаю. А мы и не будем унывать. Как чувствует себя твой храбрый воин? Не побоится еще раз проникнуть в чертоги греха?

Ирма завозилась, и обхватив кулачком вялый член Оскара, прошептала:

— сейчас мы его оживим, не переживай.

Горячий рот принял член в свои объятия, заставляя его налиться кровью и снова восстать. Оскар, шепча молитву, потянул Ирму на себя, перевернул и резко вошел, грубо раздвигая стенки податливого влагалища. Из повозки, на радость сидящим у костра, донесся сдавленный крик, и тент закачался, в такт быстрым движениям бедер.

— Ося! Ося! Ося! — Выкрикивала в исступлении Ирма, придумав, наконец, как ласково называть этого сильного и надежного монаха.

Все произошло, как она и представляла, лаская себя в своей спальне. Оскар, будто сорвавшись с цепи, крепкими руками управлял ее послушным телом — ставил по-волчьи, безжалостно вбивая член, до боли сжимая ей ягодицы. Переворачивал на спину и, задрав Ирме ноги, закидывал их себе на плечи, не переставая истязать ее членом. Сажал на себя, с силой поддавал снизу, поддерживая ее руками. Наконец, устав, лег на нее и медленно, словно засыпая, продолжил двигать бедрами.

— Что с тобой, Ося? Я в первый раз в жизни насытилась мужчиной, — восхитилась его неутомимостью Ирма, убирая с лица мокрые волосы. — Ты невероятен! Иди сюда.

Он послушно прилег рядом. Ирма снова обхватила губами его член и запорхала языком вокруг головки. Через мгновение Оскар дернулся, терпкая сперма ударила ей в небо. Глоток. Еще удар. Глоток, глоток, сдавленный кашель. Она не смогла справиться с таким количеством, вязкая сперма потекла из носа, капая Оскару на живот.

— Ах, во имя быка! Как же ее у тебя много!

Ирма легла рядом, нашла на ощупь какую-то тряпицу и тщательно вытерла липкие капли с лица.

— Оскар!

— Ммм...? — Он был в обиталище Посланника от счастья.

— Ты мой первый мужчина!

— Что ты такое говоришь?

— Это правда. Все, что было до сих пор, морок и туман.

— Раз я твой мужчина, значит, ты думаешь, что мы сможем быть вместе, если я оставлю братство?

— А ты оставишь?

— Придется. Все равно, рано или поздно, донесут, чем мы тут с тобой занимаемся. Да я и сам должен покаяться. Но после этого, меня ждет только отлучение.

— Я хочу быть с тобой. Это так приятно, чувствовать заботу... защиту. Я, оказывается, обычная женщина. Но как же моя...

У Ирмы не повернулся язык, назвать свое занятие «работой».

— Мы можем отправиться на юг, где нас никто не знает. После того, как.... Постой!

Оскар перешел на шепот:

— зачем нам вообще вся эта история с Адакией? Мы можем уйти из страны в... да куда угодно! Прямо сейчас!

— Ося, ты горяч и неразумен. Я плохо влияю на твою сообразительность. Если мы сбежим, не выполнив... того, что должны, нас будут искать до третьего явления Посланника. И найдут. И четвертуют. Зачем нам такая жизнь, в постоянной тревоге и страхе? И что станет с Никатой? Это же наша родина.

— Прости, ты права. И Марк тоже прав.

— При чем тут твой Марк?

— Он сказал, что ты очень умная.

— Поэтому, я предлагаю не дергать быка за яйца. Сначала сделаем то, за что мне неплохо заплатят. Или я чего-то не знаю?

— Заплатят. Марк справедливый и честный человек.

— Это хорошо. А теперь спать... любимый!

По лицу Оскара потекли слезы.

— Что такое? Ты же воин, откуда эта сырость?

— Это я от неожиданности.... Хочешь, я расскажу о себе? Может, тогда ты возьмешь свои слова обратно?

— Сыпь!

— Я сирота.

Наступила тишина. Ирма подождала немного, но продолжения не последовало.

— Это все?

— Да. Мне больше нечего рассказывать. Сколько себя помню, я в братстве. А о нем я не имею права говорить. Ну, разве только то, что я лучший убийца во имя Посланника. Меня не зря к тебе приставили. Если надо, я умру ради тебя... любимая.

— Не надо. Ты все время говоришь о смерти. Давай лучше спать.

Продолжение следует.


Автор: miyagi

Похожие порно рассказы


порно рассказы по тегам