» » Блудница из Никаты (эроповесть) часть 3

Блудница из Никаты (эроповесть) часть 3

Обоз остановился в ожидании возвращения гонца, посланного к Марку с письмом. Следом за ним отправили тело посла Бруно, в его доме на колесах. Что с ним станет по приезду в столицу по такой жаре, не хотелось даже и думать.

Сура из-за этих трагических событий осталась без крыши над головой. По закону, она должна была последовать за своим господином, но, так как теперь все решал Оскар, и имел на нее далеко идущие планы, она осталась в лагере.

— Ирма, спишь?

Обнаженное и такое знакомое тело осталось без движения.

— Ну, спи, спи...

Оскар тихо залез в фургон и пристроился сзади, «ложечкой». Сжал упругую грудь, погладил мягкий животик. Никакой реакции. Прислушался — дышит.

«Значит так, да? Шутки шутим? Сейчас я тебя разбужу!»

Он стянул монашеский балахон и, приподняв Ирме ногу, медленно и осторожно вошел. Подвигал бедрами, ощущая членом восхитительное тепло и влагу внутри ее тела. Снова ничего. Как лежала, так и лежит. Ни оха, ни вздоха.

«Да что происходит?»

Оскар, уязвленный такой реакцией, смочил слюной палец, повозил по сморщенной дырочке ануса, осторожно проник внутрь, но «горький перчик» желаемого действия тоже не произвел. Отбросив все нежности, он заработал бедрами как молотом. Сочные шлепки было слышно даже на порядочном удалении от фургона. Ни стона, ни движения. Только пальцы судорожно сжали меховую подстилку в кулаке. Вспотев от напряжения, он заставил себя кончить, и собрался обидеться:

— Ирма! Тебе что, не нравится?

— А тебе? — Раздался ее голос у входа в фургон.

Снаружи стояла счастливая Ирма и лукаво улыбалась. Оскар перевернул лежащее рядом тело. На него смотрела... Ирма. Но эта Ирма виновато улыбаясь, краснела от стыда.

— Мне очень понравилось, Ося, — сказала она голосом Суры.

— Что. Тут. Происходит? Как вы это сделали?

Настоящая Ирма залезла в фургон и легла рядом.

— Не обижайся. Мы тебя разыграли. Мне осталось поработать с голосом и тогда... ой, что тогда можно натворить! — Закончила она голосом Суры.

Оскар вертел головой, сравнивая обоих «Ирм».

— Понимаешь, я с первой встречи поняла, что Сура жутко на меня похожа. Мы покрасили ей волосы и немного поколдовали с лицом. У женщин свои секреты.

— Ну знаете! Я так с вами с ума сойду.

— Скажи, что я у тебя умная.

— Я это всегда говорил. Но к чему ты клонишь?

— А к тому. Теперь Суре не надо со мной соревноваться. Кристиан сосредоточится только на одной. Так как у меня немного больше опыта в обольщении, я все подготовлю, а в нужный момент на сцену выйдет Сура. Она согласна заменить меня и на свадьбе. Если до этого дойдет, конечно. Мы будем свободны, понимаешь? Не надо будет ждать, когда Дино третьего призовет к себе Посланник, а Марк наиграется в политику. Мы сможем уехать, куда захочешь.

— Да, но Сура...

— Все пойдет по плану. Если ей этот юноша придется по душе, никто ее не заставляет с ним разводиться. Если нет, она вернется в Никату. Сура теперь девушка обеспеченная, а после завершения плана будет богата как королева. Главное, я останусь с тобой. И еще... я тебя не ревную. Ты меня тоже не ревнуй. Пожалуйста.

Сура смущенно хихикнула, а Ирма, изобразив равнодушие, будто ничего не происходит, поинтересовалась:

— Можно, Сура у нас сегодня переночует? Не оставлять же ее на улице.

Ночь обещала быть волшебной. Обычно блеклая Мара, сияла сегодня розовым светом, как волосы дешевой любодеи. На небе ни облачка, в черной степи мертвая тишина. Три тени крадучись вылезли из фургона, нырнули под колеса и скрылись за холмом.

Пока Оскар стелил на землю шкуры из запасов Ирмы, и открывал запаянные смолой кувшины с вином, девушки успели снять туники и взявшись за руки встали за его спиной.

— Ося... угадай кто из нас Сура, а кто Ирма?

Он обернулся. Перед ним стояли совершенно одинаковые обнаженные лесные феи, розовые от яркого света Мары. Оскар протянул им кувшины. Черное в темноте вино, проливаясь, оставляя липкие следы, текло по обнаженным телам, капало с груди и бедер на траву.

Он готов был сочинить поэму, посвятив ее крутым бедрам и тонкой талии Ирмы, написать балладу о совершенной груди и стройных ногах Суры. Но вышло вот что — он сбросив балахон, встал на одно колено и, протянув к ним руку, прочитал только что сочиненные вирши:

— однажды, ночью ясной,

Испив вина, две грации мечтали о прекрасном.

Им Мара розовый дарила свет.

Увы! По нраву им обоим фиолет.

Поэт из него, признаться, получился не очень, если вникнуть в смысл, но аплодисменты он заслужил, за старание и порыв. Заслужил и смех. Сура уже порядочно захмелев, засмеялась первой, показывая пальцем Оскару на живот. Ирма подхватила, и две этих сумасшедших повалились в траву, покатываясь со смеху. Он внимательно осмотрел себя и понял, насколько комично выглядел — читающий романтические стихи лысый монах на одном колене, со вставшим членом.

Оскар рассмеялся и бросился к ним, создав кучу-малу из копошащихся тел, повизгивающую и хохочущую. Они его, наконец, побороли, прижав разгоряченными телами к земле.

Шепот:

— кто ты?

Тихо в ответ:

— я Ирма.

Жаркий поцелуй в губы. Они чувствовали как совсем рядом, гулко бьются их сердца. Поцелуй затянулся, грозя перейти в нечто большее. Снова тихий голос, не разобрать, кто:

— Ося, Ирма это я. Разве ты не понял?

Губы поменялись, но ощущения остались те же. Еще один поцелуй. Сочный, волнующий кровь. Руки гладят ее спину, легко сжимают ягодицы.

— Эй! Сура, обманщица! Ирма это я!

Мягкие губы целуют член, обхватывают головку. Член резко проваливается, доставая до ее горла. Оскар от неожиданности прикусывает губу Суры... или Ирмы. Он запутался, ему все равно. Не хочется рушить волшебство и морок. Он прервал поцелуй и тихо спросил:

— хочешь, пчелка соберет нектар с лилии?

— Как это?

Оскар понял, что целовался с Сурой, а там, ниже Ирма играет с его членом.

— Садись на меня.

Перед его лицом предстало одно из красивейших творений Посланника — колеориза, или, если вернуться в реальность, отбросив романтику — влагалище. Что Оскар и сделал. Сейчас ему было уже не до волшебства, Ирма вытворяла ртом такое, что член гудел от напряжения. Он втянул носом острый запах, запах женщины. Приподняв языком мягкую складочку, коснулся набухшего клитора. Ее тело немедленно отозвалось, задрожало, гладкая кожа покрылась мурашками.

Оскар глубоко вдохнул и храбро ринулся собирать сладкий нектар, раздвигая половые губы, ввинчивая язык в горячее и мокрое влагалище. Сура, подняв лицо к небу, протяжно застонала и грязно выругалась:

— Гребаные бычьи яйца! Как же это прекрасно!

Оскар, наученный Ирмой, уже знал, что тут главное не прерываться и соблюдать ритм. Только тогда женщина испытает то самое чувство, с которым не сравнится даже пребывание в обиталище Посланника, а называется оно оргазм. Ирма, не желая от них отставать, села Оскару на член и, неистово насаживая себя до самого его корня, коротко вскрикивала, задавая тот самый ритм. Через несколько мгновений вселенная взорвалась! Звезды стали ярче, казалось, даже Мара покраснела от стыда, наблюдая за тем, что творится внизу. Все трое кончили одновременно, огласив степь рычанием, стонами и протяжными криками.

Как они оказались лежащими на шкурах, никто не помнил. После короткого забытья, Сура поцеловала их, глотнула еще вина и поднялась, собираясь уходить.

— Спасибо вам. Я пойду спать. Спасибо. Это лучшая ночь любви в моей жизни. Можно, я посплю в вашем фургоне?

Когда она пошатываясь скрылась в темноте, Оскар удивленно спросил:

— Чего это она?

— Девочка еще стесняется. Но уже делает успехи, молодец.

— Но почему она ушла? Вся ночь впереди.... А «сахарок и перчик»? А «найди вишенку»? Я стольким еще хотел с ней поделиться!

— Потому и ушла, бычье ты ухо! Это наша ночь, и рассвет мы встретим вдвоем.

Они лежали в обнимку, глядя на звезды, сверкающие как камешки, и слушали тишину.

— Ирма, как ты думаешь, что там, наверху?

— Ну, всем известно. Купол. А за куполом обиталище Посланника...

— Да-да, а под нами живет бык. Посланник каждый день ходит к нему в гости, и уносит с собой свет, чтобы там, под землей, ему было тоже светло.

— А ты думаешь, что это не так? Вы же, монахи, сами этому людей учите.

— Монахи так не думают довольно давно. У нас есть ученые. Настоящие, а не эти болваны из академии.... Только обещай, что не расскажешь никому!

Ирма привстав на локте, посмотрела расширенными от любопытства глазами на Оскара, и с готовностью закивала.

— Никому!

— Купола нет. И твердь круглая, как шар. Она вращается вокруг такого же, только большого, огненного шара. И этих шаров много. Это и есть звезды...

Ирма недоверчиво нахмурилась, а потом улыбнулась, изучая лицо Оскара, будто хотела понять, шутит он или говорит серьезно. В ее глазах заплясали веселые искорки, и грянул хохот.

— Осик, ты совсем того? — Еле выговорила она, задыхаясь от смеха. — Как может твердь быть шаром? Мы бы все с нее скатились. И вода! Вода бы стекла. Прямо на быка, Ося. Ну как можно быть таким наивным?

Оскар не обиделся. Возражать женщине — себе дороже. Не шар, значит не шар.

— Ирма, я потерял вишенку...

Она, перестав смеяться, широко развела ноги, приглашая Оскара к игре, и подтолкнула его голову к раскрытой вагине.

— Я нашла сегодня одну и спрятала. Проверь, это не твоя?

***

— Сура! Вставай, лежебока. Я тебе поесть принесла.

— Сура! Сура! Су-у-рочка-а-а! За что? За что, ради Посланника?!

Оскар, услышав крик Ирмы, так резко рванул с места, что чуть не порвал сухожилие. С разбега влетел в фургон и выставил перед собой кулаки, высматривая опасность.

— Что? Кто?

— Оскар! Почему ее...?! Зачем?

Ирма сидела на коленях, раскачиваясь вперед-назад, и рыдала, размазывая слезы. Рядом лежала обнаженная Сура, отвернувшись от Ирмы к деревянному борту фургона. Оскар залюбовался плавными изгибами ее тела, вспомнил дурманящий запах этой волшебной женщины. Помотал головой, отгоняя лишние мысли, чтобы понять, что здесь, все-таки произошло.

— Сура! Шутка, повторенная дважды, перестает...

Он потянул ее за плечо, перевернул на спину и замер. Шею Суры пересекала тонкая кровавая полоса, а шкуры под головой были насквозь пропитаны кровью.

«Лицо спокойное, умиротворенное. Умерла не просыпаясь. Очень опытный убийца», — отрешенно думал Оскар, пытаясь выбраться из вязкого тумана в голове и прогнать подступившие слезы.

Он обнял Ирму. Раскачиваясь вместе с ней, стал лихорадочно соображать, кто и почему это сделал:

«Из-за смерти посла? Но причем тут Сура? Да ведь она теперь и не похожа на ту Суру. Она вылитая Ирма. Нет, посол не причем. Лекарь установил, что остановилось сердце, все это знают. Хотели убить Ирму, никаких сомнений! Но почему? Только одна причина — сорвать свадьбу с Кристианом Адакийским! Да!»

У фургона собралась толпа любопытных, но заглянуть внутрь они пока не решались. Оскара громко позвали:

— что произошло, брат?

Он отпустил Ирму и высунулся из фургона.

— У нас убийство, командуй построение.

Три коротких свистка и со всех сторон к центру «крепости» сбежались монахи с оружием в руках.

— Братья, расчет по номерам!

— Первый! Второй! Третий!... Пятнадцатый!... Двадцать восьмой!

«Вот и убийца. Кто-то из братьев продался. Но кому? Кому это выгодно? Возможно третьей стороне. Кто больше всех обрадуется, если Никата и Адакия передерутся? Только Сурра. Суру убила Сурра. Это было бы забавно, если бы не было так трагично».

Оскар был двадцать девятым, одного монаха не хватало. И через минуту стало понятно, кого именно.

— Вы двое со мной. Седлаем верблюдов и скачем в сторону Сурры, больше ему деваться некуда. Надо торопиться, вряд ли он ушел пешком.

Оскар, не попрощавшись с Ирмой, чтобы не видеть мертвую Суру, прошелся по лагерю в поисках веревки. Нашел достаточно длинную, обмотал ее вокруг пояса и вскочил в седло. Три верблюда резво взяли с места, и, подняв пыль, исчезли за холмами.

«... Кто ты? Я Ирма.... Сура обманщица! Ирма это я.... Это лучшая ночь любви.... Как же это прекрасно!... Спасибо вам. Спасибо... Я посплю в вашем фургоне?... »

Оскар пытался прогнать воспоминания, они мешали сосредоточиться на погоне, бередили душу. А ему сейчас, как никогда требовался ясный ум и холодное сердце. Ожидание утомляло — прошло полчаса, час, но впереди по-прежнему никого. Только верблюдам все было нипочем.

Многие думают, что лошадь быстрее верблюда. В чем-то они, конечно, правы. Если путь короткий, лошадь придет к финишу быстрее, но когда надо скакать часами, верблюд оставит лошадь далеко позади.

Пока была возможность, Оскар стал готовиться к встрече с предателем. Размотал длинную веревку на поясе, и один конец связал подвижной петлей. Это он подсмотрел у загонщиков верблюдов. Несколько человек ловко набрасывали петли на шею животного, и изо всех сил тянули на себя, удерживая его на месте. Но ему нужна была другая шея. Шея предателя. С ним он справится и один. Только бы суметь набросить петлю.

Далеко впереди появилось облако пыли. Значит, он не ошибся в расчетах. Оскар, с часто бьющимся сердцем, сильнее натянул вожжи, привязанные к яйцам верблюда, и тот, обезумев от боли, резво рванул вперед. Пришпоривая его пятками по облезлым бокам, Оскар молил Посланника, чтобы успеть догнать предателя до начала леса, показавшегося из-за холмов. По своему опыту он знал, что если беглец хотя бы вполовину так же хорош, как он сам, в лесу у них не было никаких шансов его отыскать.

И молитвы были услышаны. Видимо, предатель поставил не на того верблюда. Расстояние стремительно сокращалось. Три длинны веревки, две, одна... Петля тонко завыла, разрывая воздух над головой. Оскар едва успел увернуться, увидев, как предатель не глядя плеснул рукой в его сторону. Возле уха просвистел короткий, остро заточенный стальной прут. Наверняка с ядом. Если он попадет в верблюда, то сумеет уйти, надо было торопиться. Рискуя быть проткнутым еще каким-нибудь странным для монаха оружием, Оскар закрутил веревкой, и, изо всех сил послал ее вперед. К счастью, ему повезло с первого раза. Беглец от сильного рывка скатился с верблюда и рухнул на землю.

Пока тот не пришел в себя, Оскар спеленал его, насколько хватило веревки и устало сел рядом.

— Заставил ты нас за тобой побегать, Эрик. Или тебя не так зовут?

— Развяжи меня, — придушено проговорил монах. — Будем драться один на один, по правилам.

Оскар поднял голову, посмотрев на двух монахов, опоздавших к развязке погони.

— Что думаете, братья? Он предлагает драться по правилам!

— Привяжи его к дереву и оставь падальщикам. Он недостоин честного боя.

— Слышишь, Эрик? Не получится у нас с тобой честного боя.

Оскар и не собирался принимать бой один на один, эти уловки рассчитаны на детей. Эрик был не так прост, как выглядел — развяжи ему руки, и оружие, спрятанное в складках его балахона, уложит их всех троих в одну минуту.

— Отправляйся, Эрик, к быку, лизать ему зад. Он тебя уже заждался. Только один вопрос: ты продался Суррийцам?

Эрик молча смотрел ему в глаза, ни сколько не боясь смерти.

— Ладно, можешь не отвечать. Ты, все равно убил не того человека. Но твои хозяева об этом уже не узнают.

Глаза Эрика расширились от удивления, он открыл рот, чтобы что-то спросить, но Оскар просто провел ножом по его горлу. Эрик закатил глаза и закашлял кровью.

— Вот и все. Теперь можно оставить его падальщикам. Возвращаемся, братья.

Тем временем, в лагере все было готово для похорон. Ирма обмыла Суру, одела в чистую тунику и покрасила ей волосы в фиолетовый цвет. Как она и мечтала. Сомнительное достоинство, но все же.

Она уже заканчивала шить погребальный мешок из шкур, немых свидетелей человеческой любви, смерти, ужаса, всего того, что произошло на них за эти несколько дней, и тут раздался глухой топот. Три всадника спешились в центре лагеря, отпустив верблюдов пастись. Ирма, забывшись, кинулась на шею Оскару.

— Мы его догнали.

Больше ничего не надо было объяснять, но Ирма отвела его в сторону от образовавшейся вокруг толпы.

— Оскар, мне все это перестает нравиться. Вокруг меня столько мертвецов! И во всем виновата только я. Посол, Сура, этот монах, или кто он.... А моя служанка, Юма? Сколько их еще будет? Меня наняли совсем не для этого.

— Ты ни при чем....

— Да-да, а твердь это шар. Не надо меня успокаивать.

— На твоем месте могла быть другая, и тогда, все равно, случилось бы что-то подобное. Суррийцы хотели убить тебя, чтобы расстроить свадьбу и развязать войну.

— Я на своем месте, и ни какой «другой» тут не могло быть! Марк сам это сказал.

— Ты что, хочешь все бросить?! Когда мы уже почти у цели?

— Ничего я не хочу! Тебе следовало предупредить меня о возможных опасностях, господин монах! Я строю планы, чтобы нам с тобой как-то выкрутиться из этой сомнительной аферы, но они тут же рушатся, потому, что я просто чего-то не знаю!

Но ссоры так и не случилось. Из-за холмов показался всадник. Толпа замахала руками и радостно закричала:

— Гонец! Гонец вернулся!

Оскар получил ответ, а грязного и голодного гонца повели к костру, приставая к нему с вопросами о новостях в столице. Монах, читая письмо то хмурился, то удивленно поднимал брови, а дочитав, протянул свиток из двух листов, Ирме.

— Читай.

— Ты уверен, что мне можно это читать?

— Ты только что чуть не съела меня за то, что тебе ничего не рассказывают!

— Прости. Я больше не буду.

И шепотом добавила:

— Ты можешь отшлепать меня по заднице...

— И отшлепаю. У меня теперь есть на это полное право, имей в виду!

Ирма присела у фургона и углубилась в чтение.

«Приветствую тебя, сын мой, Оскар! Известие о смерти всегда печалит, но, пусть простит меня Посланник, я ожидал такого поворота. Уверен, что Бруно умер не от естественных причин, неуемная жадность и сластолюбие привели его к такому печальному концу.

Мне пришлось вывернуться наизнанку, чтобы добыть для тебя статус белых волос, и грамоту на посольство. (См. второй лист послания). За гонцом идет караван, со всем необходимым для твоей службы. Не ждите его, он нагонит вас в Адакии. Свои обязанности по охране обоза передай Руфо, он этого достоин.

Крась голову в белый цвет и служи, Оскар Дарнэ, во имя Посланника, во благо Никаты!

Любящий тебя, Марк».

Ирма изучила второй лист, аккуратно свернула свиток, и с поклоном отдала его Оскару. Постояла, глядя ему в глаза, и упала на колени.

— Ирма, что это ты удумала?

— А как себя ведут со знатными особами? Я не знаю. Я блудница, ты посол, назначенный волей короля.

— Не шути так, Ирма. А то я подумаю, что ты меня больше не любишь. Я прошу тебя заняться похоронами, а завтра, мы должны пересечь границу с Адакией.

Похороны вышли достойными, несмотря на походные условия. Возле одинокого дерева на холме, была вырыта узкая могила, чтобы поставить туда тело Суры, головой вверх.

Первый круг замкнули монахи, дальше остальные путешественники образовали еще два круга. Казалось, что вся степь, замерев, слушала одухотворяющее пение. Тягучие звуки, то нарастая, то затихая, проходили сквозь тело, заставляя его вибрировать. Многие не выдерживали, падали на колени. Самый старый из монахов прочел молитву и, над Сурой вырос остроконечный холмик земли.

Ирма зашила в погребальный мешок камешки, отданные ей Сурой на сохранение. Пусть она и там ни в чем не нуждается.

Продолжение следует.


Автор: miyagi

Похожие порно рассказы


порно рассказы по тегам